Слушайте радио Русский Город!
Сеть
RussianTown
Перейти
в контакты
Карта
сайта
Русская реклама в Сан-Франциско
Портал русскоговорящего Сан-Франциско
Русская реклама в Сан-Франциско
Портал русскоговорящего Сан-Франциско
Главная О нас Публикации Знакомства Юмор Партнеры Контакты
Меню
Медиа

Вероятность удачи: история соотечественника, выжившего в теракте 11 сентября

Автор: Светлана Гриффин

Нашу жизнь отличает абсолютная непредсказуемость. С одной стороны, мы строим планы и ставим цели, а с другой – оказываемся лицом к лицу с непредсказуемым миром. В этом году нас ожидает горестный юбилей: 20 лет трагедии 11 сентября (9/11) – крупнейшей серии террористических актов, беспрецедентной и беспощадной.

Наш собеседник Дмитрий Бродский сегодня живёт в Атланте. Двадцать лет назад он оказался одним из тех, кто по счастливому стечению обстоятельств спасся из атакованной башни Всемирного торгового центра. Узнаем, как это было.

Дмитрий, я могу представить вас 20 лет назад: молодой житель Нью-Йорка, профессионал, сотрудник шикарного офиса в башне WTC...

– Да, в те дни я работал программистом в международной финансовой компании Lehman Brothers (примечание редакции: одна из крупнейших инвестиционных компаний, основанная в 1847 году и объявившая банкротство в 2008-м). Я должен был поддерживать программное обеспечение, которое позволяло продавать и покупать финансовые инструменты. Мне нравилось то, чем я занимаюсь, и нравилось работать в таком высоком здании, в Северной башне. Новый красивый офис на 39 этаже, оснащённый по последнему слову техники, с интернет-телефонией, которая на тот момент только зарождалась. Наша компания переехала туда буквально за два месяца до сентябрьских событий. Предыдущий офис находился в пяти минутах ходьбы оттуда, в здании Всемирного финансового центра и, конечно, не был настолько современным. Наша компания росла, нужно было расширяться, поэтому программистов отдельно перевели в небоскрёб WTC, оборудовав под это целых два этажа.

Речь идёт о высотном здании. Проводились ли с сотрудниками инструктажи по эвакуации в случае опасности?

– Нет, ничего такого не было. В то время отношение к этим вопросам было совсем другим, гораздо более беспечным. Скажем, внизу при входе в башню не было никаких проверок безопасности, любой мог войти в здание и просто покататься на лифте. Непосредственно на этажах при выходе из лифта уже стояли турникеты с проходом по карточкам, но в целом в башне (как и везде в те времена) не предпринималось никаких специальных мер безопасности. Всё изменилось после 11 сентября.

Как начинался для вас тот рабочий день?

– Я, как обычно, приехал в офис к 8 часам утра. Не все сотрудники приезжали так рано, многие начинали работу с 9 часов, поэтому офис был загружен мало. Нас было всего человек двадцать. Можно сказать, многих именно это и спасло – отсутствие на рабочем месте в тот час... Это был отличный солнечный день. До сих пор интернет полон фотографий: дымящиеся башни на фоне ярко-синего неба без единого облачка.

Начало кошмара – на что оно было похоже? Удар, взрыв?

– Мы не ощутили ни удара, ни взрыва. Не было вообще никаких звуков снаружи, потому что небоскрёб застеклён шумоизоляционными стёклами. Они настолько не пропускают никакие звуки, что мы не услышали ни как летел тот самолёт, ни как он врезался. Но внезапно здание закачалось. Оно качнулось влево-вправо раза два. Первая мысль, которая посетила тогда – это землетрясение! Для Нью-Йорка не характерны землетрясения, но ничего другого не могло прийти в голову в тот момент.

Я посмотрел в окно и увидел, как вниз летят куски нашего здания. Это мне уже совсем не понравилось. Я подумал, что оставаться внутри небезопасно. Собрал вещи, решив, что вряд ли скоро вернусь в офис. На этаже уже толпились люди из соседних офисов: не одни мы сообразили, что надо уходить.

Кто-нибудь помогал вам эвакуироваться? Или хотя бы говорил, что делать?

русские знакомства

– Никто не давал никаких инструкций. По-прежнему стояла тишина. Ни сигнализаций, ни сирен, ничего. Уже потом я кое-где читал, что завывали сирены – ничего этого не было, по крайней мере, в нашем здании. Люди сами догадывались, что пора выходить. Всё ещё предполагая, что это землетрясение, я понимал, что пользоваться лифтом в таких случаях нельзя, и мы пошли к пожарной лестнице. Это очень узкая лестница, на которой в ширину могли разойтись не больше двух человек.

Не было ли паники или давки на лестнице?

– Никто не имел понятия о том, что произошло, и видимо, поэтому никто не стремился выбежать быстрее. Все начали спокойно спускаться, разговаривали, даже перебрасывались шутками. Никто не волновался. И вдруг в какой-то момент мы словно попали в пробку. Люди с нижних этажей начали быстрее заполнять лестницу, и мы встали. Тогда все уже несколько насторожились. Перестали шутить и вообще замолчали. А потом пошёл дым.

Начался пожар?

– Мы по-прежнему не знали, что творится, но уже заволновались: прибывает дым, а мы стоим и никуда не движемся. Но потом движение потихоньку возобновилось, а через некоторое время мы увидели, как навстречу по лестнице поднимается команда пожарных со шлангами. Потому и возникла пробка, что все идущие должны были сместиться в сторону и пропустить пожарных. Они молча прошли мимо нас, тоже не давая никаких инструкций. Дыма тем временем становилось больше, стало уже труднее дышать. Хотелось как-то закрыться, чтобы не вдыхать его. Я начал дышать через рубашку. Этажами ниже по лестнице ещё и полилась вода – видимо, что-то прорвало.

Как долго вы спускались?

– В общей сложности минут двадцать. Пробка рассосалась ближе к земле, этажу к седьмому. Мы пошли быстрее, только при этом хлюпали по воде.

Что вас встретило внизу, когда вы спустились?

– В вестибюле уже не было людей. Станцию метро, один из выходов которой располагался прямо внутри здания башни, сразу перекрыли, приехавших выгнали из здания. Какой-то полицейский направил меня к нужному выходу на улицу, где дежурил ещё один полицейский. Он проконтролировал, чтобы я выходил в тот момент, когда сверху не падали обломки. Посоветовал прикрыть голову и бежать. Отбежав подальше, я посмотрел на башни и увидел ту самую картину, которую показывали потом по всем каналам. А вокруг здания стояли толпы зевак, глазели, фотографировали... Это было неразумно в той ситуации. Башни, как мы знаем, скоро обрушились.

Вы осознаёте, насколько вам повезло в тот день?

– К моему счастью, наш офис находился намного ниже места удара и не слишком высоко от земли. И, к счастью, вовремя было принято решение уходить. Удар пришёлся между 93-м и 99-м этажами, нам хватило времени, чтобы спуститься. Из нашей фирмы погиб только один человек, и никто не знает, где именно он находился. А я даже не потерял ничего из имущества. Но одному моему знакомому из второй башни повезло ещё больше: он улетел в командировку в Москву перед тем, как всё случилось. Во второй башне было намного больше жертв, и из его компании погибли практически все.

Звонили ли вы близким, как многие тогда?

– Я пытался позвонить жене по мобильному телефону, но сотовая связь не работала. На улице возле телефона-автомата стояла огромная очередь, и я побежал на предыдущее место работы, чтобы позвонить оттуда по городскому телефону. Там мои бывшие коллеги вовсю обсуждали происходящее и выдвигали версии о том, что началась мировая война и надо эвакуироваться. Информации не было по-прежнему никакой. А как раз в момент моего разговора с женой по телефону я увидел облако пыли, оставшееся от другой башни, Южной – она обрушилась первой. Это облако накрыло весь Нижний Манхэттен.

А что происходило в городе?

– В городе остановили общественный транспорт, ничего не ходило, и я почти полдня добирался пешком к себе домой. Всё происходящее с башнями транслировали по телевидению, но никто не давал комментариев о том, что именно случилось. Мобильная связь долго не работала, сети были перегружены. Станции метро вокруг WTC были закрыты ещё недели три, поезда просто проезжали мимо них... После теракта люди боялись работать на высоких этажах, кто-то просил запретить строить высотные здания вообще. Потом всё постепенно вернулось.

Что стало с вашей компанией после 11 сентября?

– Компания обанкротилась уже гораздо позже. А на тот момент быстро «переселили» сотрудников в другой офис, поставили компьютеры, и мы занялись восстановлением всех систем. Четыре дня восстанавливали данные, работали по 1620 часов, и в ближайший понедельник уже начались торги.

Вокруг теракта возникли разные конспирологические теории помимо официальной версии. В какую версию верите вы?

– Разумеется, в официальную. Какие тут могут быть теории, если есть видеозаписи произошедшего? И надо учитывать, что были задействованы четыре пассажирских самолёта... Башни выдержали удары самолётов, а упали уже от последствий пожара.

Как свидетель события, приведшего к огромному количеству смертей, верите ли вы в судьбу? Или считаете, что мы сами влияем на неё?

– Я материалист, поэтому убеждён, что мы можем влиять на события. Надо стараться, чтобы плохое произошло с меньшей вероятностью. Конечно, элемент случайности в жизни всегда есть, но своими действиями мы увеличиваем вероятность тех или иных событий. Сами события – это случайный процесс, а то, что мы делаем, влияет на их форму. Это комбинаторика и теория вероятностей. Могу сказать, что однажды я был намного ближе к смерти, чем 11 сентября. Случилось так, что я сплавлялся по горной реке, и моя байдарка перевернулась. Река была настолько порожистой, что целых три мили я не мог выбраться из воды и чуть не утонул... Но в том случае мне следовало самому быть умнее. А 11 сентября от меня практически ничего не зависело. Сложно даже судить о том, хорошо или нет, что нас никто не инструктировал, когда мы выбирались из здания. Возможно, это как раз привело бы к лишней панике. Лично мне не было страшно именно потому, что я не понимал, что происходит. Иногда это к лучшему.